Очевидец Нефтегорского землетрясения Марина Власова: «Мужчины вернулись седыми»

В 1995 году разрушительное землетрясение в Нефтегорске унесло жизни более двух тысяч человек. Жительница села Сабо Марина Власова была тогда 12-летним ребенком. В эксклюзивном интервью она рассказывает, как прошла ночь трагедии, кто выжил, кто не вернулся и почему даже спустя десятилетия страх не отпускает.

Марина Власова родом из села Сабо. Во время разрушительного землетрясения в Нефтегорске она находилась дома в селе Сабо — примерно в 20 километрах от эпицентра.

«Я там родилась. Роддома в Сабо не было, поэтому рожениц увозили в Нефтегорск. И большая часть папиных родственников жила именно там, — вспоминает Марина. — Мы часто ездили в гости. Я этот посёлок знала, он был как родной».

28 мая 1995 года ей было всего 12. Катастрофа застала её вместе с семьёй.

«В тот момент ещё вообще не осознавалось, что происходит. Но по реакции взрослых стало страшно. Помню, что шкафы просто сложились — как карточный домик, посыпались вещи. Рядом стоял холодильник, он так гудел, будто трактор завёлся — мне, ребёнку, казалось, что в дом кто-то врезался», — говорит она.

«Мы выбежали в пижамах»

Дом Власовых находился на первом этаже двухэтажного здания. Когда толчки начались, родители буквально перескочили через шкафы, чтобы добраться до детей. Все выбежали на улицу — босиком, в ночной одежде, среди десятков таких же испуганных соседей.

«На улице уже ощущались новые подземные толчки — афтершоки. Сначала идёт гул, потом — такой жёсткий “дык-дык-дык”, а потом само расшатывание. Я это поэтапно запомнила», — делится Марина.

«Мужчины вернулись седыми»

Наутро стало ясно: Нефтегорска больше нет. Связь отсутствовала, но по рации пришло сообщение участковому — и оно повергло всех в шок. Первые, кто отправился туда, были мужчины из близлежащих поселков, в том числе и отец Марины.

«Когда они возвращались, было страшно смотреть — молчащие, поседевшие за одну ночь. Тогда пришло настоящее осознание, что произошло что-то непоправимое», — говорит она.

«Каждый день — похороны»

В Сабо, ближайшем к эпицентру селе, начали хоронить погибших. Привозили тела, из подручных материалов делали гробы, устраивали прощания.

«Помню, как в тишине звучал стук молотков — собирали гробы. Каждый день — множество похорон. В посёлке у нас тогда было дорожное управление, и его здание стало местом, где всё это происходило. Это невозможно забыть», — говорит Марина.

«Мы жили в машине, у костров»

После основной трагедии осталась ещё одна беда — постоянные подземные толчки. Люди боялись возвращаться в дома.

«Первые дни мы спали во дворе — в машинах, у костров. Потом переехали на дачу, жили в палатках. Появилась гуманитарная помощь — в основном японская. Вот тогда в нашу жизнь пришла лапша быстрого приготовления — “кукса”», — вспоминает она.

В каждом доме появился тревожный чемоданчик — с документами, тёплой одеждой, едой. Даже спустя месяцы при каждом толчке его хватали в первую очередь.

«Мы даже дома не спали в комнатах, а на матрасах у входа — чтобы можно было выбежать в любую секунду».

Папа Марины — один из тех, кто сразу поехал на поиски выживших. В Нефтегорске у него остались братья, сёстры, племянники.

«Многие погибли. Кто-то выжил, потому что уехал на рыбалку или работал вахтой. Но потери были огромные. Даже когда прошло время, страх и боль не отпускали. Я видела, как тяжело это переживали родители, хотя они старались не показывать виду», — говорит Марина.

Спустя десятилетия Марина с точностью до секунд помнит ту ночь — гул, шкафы, крики соседей.

«До сих пор, если кто-то громко хлопает дверью — тело сжимается. Эта боль, этот страх — он, кажется, живёт в нас и по сей день», — говорит она.

Подпишись на наши каналы в Telegram и WhatsApp — здесь мы делимся самыми последними новостями. Стали очевидцем события? Поделитесь информацией с нами и получите гонорар.